Проблема мобилизации России к военным действиям на Украине состоит в том, что Россия никогда не готовилась к войне с Украиной, тогда как Украина всегда, с первого дня обретения государственности, готовилась к войне с Россией. Когда из Советской армии военные переходили в ВСУ, их прямо спрашивали, готовы ли они воевать с Россией и убивать русских. Брали только в случае положительного ответа.

У русских в ходе СВО происходил слом шаблона. Он и сейчас не завершён. Ненависти к украинцу как к врагу по-прежнему нет, нет ненависти к Украине. Есть ненависть к бандеровцам, к нацистам, хотя сейчас это является знаком украинской идентичности. Украинцы могут бояться русских, подчиняться им, но ненависть к ним — общее для украинцев чувство. Русские воспринимают украинцев как заблудших овец, подростков, загремевших на зону по детской глупости и подлежащих перевоспитанию.

Читайте также: Сознательный украинец – это тот, кто ненавидит русских и Россию

Русские не относятся к Украине как англичане к бремени белого человека. Не говорят об украинцах «полулюди-полубесы». Не считают их расово неполноценными. Украинцы русских считают, русские украинцев — нет.

Не стоит говорить: «Их так воспитали». Есть поговорка: «Нас всех учили подлости, но почему ты оказался лучшим учеником?». Любви к русским у украинцев никогда не было. От равнодушия до ненависти — было. Любви и братства не было. Те, кто на Украине хорошо относятся к русским, это или сами русские, или русифицированные украинцы. Украинские украинцы — это к Бандере. Другой версии украинства не существует и никогда не появится.

У тех, кто вовлечён в боевые действия, есть ненависть к врагу — без неё долго не выживешь. В России на уровне доктрины и содержания политики укрофобии нет. Мы всё пытаемся отделить там «чистых» украинцев от «нечистых». Правильно или нет — другой вопрос. Такова наша политика.

И теперь мы воюем с НАТО, с Западом. Туда направлено всё острие пропаганды. Украинцы — лишь обманутые исполнители. Даже посочувствовать можно. А вот Запад — другое дело. Запад — настоящий враг, а внутренние друзья Запада — внутренние враги. Украинцы враги как бы по недоразумению. Доктринально в России никогда не было лозунга: «Россия — не Украина» и «Россия — Антиукраина».

Когда инициатива нападения не у вас, даже более слабый нападающий будет сильнее из-за внезапности нападения. Как знать, скольких бед и ошибок мы избежали бы, если бы отзеркалили отношение Украины к России. Возможно, не вскормили бы своим руками лютого врага, получившего от России максимум ресурсов для борьбы с ней: время, материалы, топливо, деньги, информацию, кадры, территории, жизненную и психическую энергию. Не было бы ничего этого, и войны бы не было. Не допустила бы Россия возникновения «Украины-не России-Антироссии».

Если украинская государственность будет сохранена, это будет самой большой исторической ошибкой России. Второй такой ошибкой является сохранение инерции нейтрального отношения к Финляндии. Финляндия — враг, такой же, как Украина. Не мы так считаем — Финляндия. Никакое продолжение торговли с Финляндией не имеет оправдания. Свет вырубили — хорошо, но мало. Закрыть им наш рынок и наши границы.

И главное — начать называть вещи своими именами. Бесполезно надеяться на лояльность их населения и не дать повода их пропаганде. Их пропаганда не нуждается в наших поводах. А население и так нас ненавидит. И будет ненавидеть. Ещё Макиавелли сказал: если придётся выбирать между тем, любят вас или боятся, то лучше пусть боятся. Так надёжнее.

Когда Зеленский пугает Россию тем, что если не выпустят «Азов» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Мариуполе или проведут референдум в Херсоне, то он выйдет из переговоров или расстреляет всех пленных, он понимает: России переговоры нужны, а ему — нет. Это сильная позиция, и мы сами его в неё поставили.

Украина — не заблудшая овца, не потерявшийся родственник. Это враг. И всегда таким будет. Никогда не будет нейтральной Украины — это глупость и вера в Деда Мороза. Украинская мечта — это когда нет в мире России, а на её месте — сплошная Украина. Почему мы должны стесняться это признавать? И потом платить жизнями наших людей за горькие поздние прозрения?

Read Full Article