Альберту Эйнштейну принадлежит известное выражение о том, что «высвобождение ядерной энергии изменило всё, кроме нашего мышления». Действительно, крупные перемены, крутые повороты, кажется, меняют буквально всё вокруг, но ход мыслей людей при этом часто остаётся прежним. 24 февраля 2022 г. очевидно и властно изменило наш мир, но рассуждения о том, где мы оказались и что делать, остались во многом такими же, как три месяца или полгода назад. Это запаздывание мысли необходимо ликвидировать как можно скорее. С этой точки зрения предложение Фёдора Лукьянова начать обсуждать, куда и как двигаться России в новых условиях, является абсолютно своевременным.

Военная операция на Украине не была вызвана стремлением России сломать мировой порядок. Она преследовала гораздо более ограниченную цель: решить силовым способом ряд геостратегических, геополитических, гуманитарных задач на Украине и – шире – на европейском направлении в целом. В политическом отношении Россия сошла с орбиты Запада ещё в середине 2000-х гг.; экономический интеграционный проект «Большой Европы» был окончательно похоронен в середине 2010-х, с тех пор ситуация продолжала ухудшаться. В феврале 2022 г. произошёл качественный сдвиг: нараставшая конфронтация с Западом приняла форму опосредованной войны России с США и НАТО на территории Украины.

Эта война вписывается в сложный процесс смены мирового порядка, в основе которого – сдвиг центра экономической активности и экономической мощи из Евро-Атлантического региона в Индо-Тихоокеанский. С мирового финансового кризиса 2008 г. Запад постепенно уступает позиции азиатским гигантам – Китаю и Индии. Силовые действия России в этом контексте – начиная с войны на Кавказе в 2008 г. и особенно с украинского кризиса 2014 г. – играли роль спускового крючка, задающего геополитические сдвиги. Военная операция 2022 г. стала важнейшим рубежом. Точка невозврата в отношениях России с Америкой и Европой пройдена. И это влияет на глобальную ситуацию по многим направлениям.

Фактически речь идёт об отказе от части наследия Петра Первого – трёхсотлетней традиции позиционирования России не только как великой европейской державы, неотъемлемой части баланса сил на континенте, но и составной части общеевропейской цивилизации. Разворот принципиальный: Россия долго желала «вписаться» в Европу, где далеко не все были рады ей. При Горбачёве она многое отдала ради всего лишь возможности этого, при Борисе Ельцине стала перестраиваться на западноевропейский манер, а при «раннем» Владимире Путине торжественно провозгласила «европейский выбор», выдвинула проект «Большой Европы от Лиссабона до Владивостока» на основе сращивания экономик ЕС и РФ и даже постучалась в двери НАТО.

Не вышло. Общий дом в Европе уже выстроен и заселён, под общим покровительством США, но без России. Это не ошибка с той или иной стороны. Коллективный Запад не мог включить в своё сообщество столь крупную величину, не расшатав основы своей конструкции; расширение же фундамента означало бы отказ США от единоличного господства. Россия, со своей стороны, не могла подчиниться правилам, выработанным без её участия и сулившим ей, в сущности, подчинённое положение в общеевропейском доме. Самостоятельность и суверенитет плотно вплетены в ДНК российской государственности, в сознание народа и его правящего слоя.

Собственно говоря, выстроенный дом по сути не общеевропейский, а общезападный. То, что в нём не нашлось места для России, не удивительно. Логическое следствие растянувшегося на полтора десятилетия расхождения, расставания, а затем и полного разрыва с Западом – необходимость для России воспринимать себя не только как отдельную от объединившейся на западной платформе Европы политическую единицу, но и как самостоятельную – прежде всего по отношению к Европе – цивилизацию.

Такой вывод имеет принципиальное значение. Современная Россия – уже не империя, но она и не нация-государство в европейском смысле слова. Официально наша страна определяет себя как многонациональное государство. Точнее, однако, будет называть Россию державой-цивилизацией. У этой цивилизации во многом европейские корни, но эти корни – православное христианство, воспринятое от Византии вместе с политической культурой и открытостью к Азии; славянские происхождение, язык и письменность – принадлежат Европейскому Востоку. На наших глазах этот важнейший компонент исторической Европы – за исключением России, Белоруссии, Донбасса и пока ещё отчасти Сербии – оказался полностью поглощён Европейским Западом, фактически заместившим собой ещё недавно двусоставную Европу. Россия, естественно, находится за пределами этого новообразования.

Но Россия – не Европа №2, альтернативная Евросоюзу. В цивилизационном отношении она – больше, чем Европа. Растянувшись до Тихого океана и заняв весь север Евразийского континента, она включила в свой состав многочисленные этносы, культурно и конфессионально отличающиеся от Европы и исторически слабо связанные с Европой. В то же время эти этносы на протяжении столетий были интегрированы в единое русское государство. Это единое государство во многом отличалось от классических европейских империй – будь то заморских или континентальных – и лучше всего определяется словом «держава».

Понятие державы отличается не только от концепта империи, но и от термина «великая держава», как он употребляется в литературе о международных отношениях. Держава – это не иерархия метрополии и колоний и не сила, превосходящая потенциал соперников, а прежде всего способность удерживать в органичном единстве и равенстве разнородные элементы. Это удержание возможно благодаря мощному государственному началу, играющему роль жёсткого стержня и гибкого каркаса. Не случайно, что в ходе потрясений начала и конца ХХ века практическая вся территория современной Российской Федерации сохранялась под властью русских правительств, не отлагалась от России. Справедлив в этой связи вывод о том, что единая держава таких размеров и с такой степенью внутреннего разнообразия, как Россия, является одновременно отдельной цивилизацией. 

Ядром российской цивилизации-державы являются русские люди, с их языком, культурой и религией, но этнический момент в рамках единой цивилизации не является определяющим. Напротив, русское сообщество является открытым, свободно и на равных принимающим в свой состав не только отдельных представителей других этносов, но и сами эти этносы целиком. Русскими могут быть и являются и татары, и якуты, и чеченцы, и многочисленные этнические группы Дагестана. Православие – религия большинства, но традиция веротерпимости позволяет мирное сосуществование и взаимодействие основных коренных конфессий: православия, ислама, буддизма и иудаизма. Единое государство обеспечивает мир, благосостояние и развитие на огромной территории от Балтики до Японского моря и от Арктики до Каспия. Именно общая держава является важнейшей ценностью для этой сложной цивилизации.    

Государство, однако, само основывается на системе ценностей, без которых оно рушится. Российская империя распалась не столько под влиянием тягостей Мировой войны, сколько из-за утраты веры и доверия верховной власти. Советский Союз погиб не столько в результате дефицита товаров в магазинах, сколько из-за лживости официальной идеологии, всё больше расходившейся с реальной жизнью.

Для устойчивости нашего нынешнего государства требуется его «переиздание» на принципах свободы и ответственности, социальной солидарности, административной компетентности, практического соучастия в управлении, включая принятие важнейших решений.   

В этой связи народу современной России предстоит переосмыслить себя и свою страну, разобраться с основами самосознания и мировоззрения и определиться с тем, куда должен вести русский путь. Только при таком условии можно будет определять цели политики, а также стратегии и способы их достижения. Совокупность этих целей, стратегий и способов может быть объединена понятием русской идеи. Коротко говоря, русскую идею можно обозначить как Русскую правду – основу мировоззрения и свод основополагающих принципов, центральной опорой которого является императив справедливости.

Наряду со справедливостью стержнем русской идеи является принцип равенства. Русские не мнят себя избранным народом, им не присуще представление о себе как об исключительном явлении. Русские – не особенные, они держат себя на одном уровне с представителями других народов, не выше, но и не ниже. Русский колониальный опыт был принципиально иным, чем у западноевропейцев. В Российской империи русские по своему положению не стояли выше «инородцев», а в Советском Союзе национальные республики пользовались различными привилегиями и экономическими преференциями, которых РСФСР была лишена. В то же время русские не готовы принять чужое руководство собою. В русской культуре нет места расизму, а антисемитизм – государственный и бытовой – считался позорным, порицаемым явлением. Сама русская культура открыта внешнему миру, его влияниям, которые усваиваются в русской творческой переработке.

Таким образом, справедливость, равенство, открытость и переимчивость – при сохранении внутренней целостности – делают русскую идею надёжным духовным ориентиром и в выработке стратегии внешней политики, особенно в период смены миропорядка. Русская идея открывает самые широкие возможности для взаимопонимания, уважительного диалога и разумных договорённостей при обоюдном наличии доброй воли. Как идею внутренней справедливости, внешнего суверенитета и мирного добрососедского сосуществования её могут воспринять другие народы и цивилизации. 

Здесь надо подчеркнуть, что русская идея предназначена именно для русской цивилизации, а не в качестве экспортного продукта для остального мира. Попытка сформулировать свою идею в универсалистском ключе, как это сделали соратники Михаила Сергеевича Горбачёва, разрабатывавшие новое политическое мышление, изначально безнадёжна и поэтому бессмысленна. Глобальный мир, в котором распространение западной модели достигло непреодолимых пределов, всё больше расходится на цивилизационные платформы, где у каждой цивилизации своя собственная идея. Русская идея будет воздействовать на остальной мир самим фактом её реализации в русском обществе и в политике Российского государства.

Русскую идею не нужно выдумывать, её нужно переосмыслить для современного этапа развития. Немецкий коммунизм, а затем американский неолиберализм заслонили для многих поколений русских людей наследие отечественных философов, писателей, историков – от Пушкина и Чаадаева до славянофилов и западников до религиозных философов и евразийцев. Сейчас это во многом не проработанное нами наследие прошлого особенно востребовано для того, чтобы наши размышления о настоящем и будущем обрели глубину. Речь идёт не о том, чтобы в мыслях и действиях вернуться на сто-двести лет назад, а о том, чтобы найти надёжную точку опоры в нашем движении вперёд.  

Не менее важен опыт практической политики ХХ и начала ХХI веков, очищенный от идеологии и политических предпочтений. Отказ от коммунистической идеологии и осуждение преступлений советского периода не должны мешать возможному использованию тех или иных социальных практик ХХ века. Аналогичный подход применим и к исторически более близким нам эпохам. Надо иметь виду, что при последовательном отрицании каждой из основных исторических форм Российского государства его последующей формой (РФ – Советского Союза, СССР – Российской империи, европеизированной империей Петра Первого – Русского царства и так далее) ключевые элементы русской идеи передавались по наследству в рамках этого исторического континуума. «Переиздание» нынешней формы российской государственности не станет, вероятно, исключением.

***

Переиздание Российской Федерации потребует в том числе серьёзного и объективного аудита внешней политики страны с учётом итогов специальной операции на Украине и в контексте гибридной войны с США и Европой. Горячая фаза противоборства на Украине рано или поздно закончится, но дожидаться мира с Западом не стоит: если Россия устоит – в чём нет сомнений, – то конкретные условия для такого мира появятся ещё не скоро. Потребуется также критический анализ и осмысление опыта российской внешней политики, начиная как минимум с правления Горбачёва, а как максимум – захватывая и имперский период. Важная цель такого анализа – дать материал для разработки теоретических основ российской внешней политики.

В течение последнего столетия эти основы базировались либо на довольно узкой основе пролетарского интернационализма как основной формы классовой борьбы на международной арене, либо – позднее – на заимствованных постулатах различных западных теорий. Между тем каждая политическая теория создаётся с учётом ценностей и интересов конкретного государства или группы государств, и чужих теорий, даже переосмысленных, недостаточно. Необходима российская теория международных отношений, исходящая из интересов и опыта нашей страны и отвечающая её потребностям.   

Задача теории – обеспечить осмысленность практики и повысить её эффективность. В условиях неравного для России противоборства с объединённым Западом внешняя политика обязана обеспечить устойчивость государства по отношению к противникам и партнёрам, сохранить равновесие на фоне потрясений и способствовать – даже в неблагоприятных условиях – развитию страны. Как именно обеспечить это, должно стать предметом достаточно широкого обсуждения.

Российская цивилизация – одна из важных составляющих мировой цивилизации. Она не может и не должна устраняться от мировых системных проблем. В то же время, исходя из русской идеи как важнейшей основы политики страны, в том числе внешней, установление той или иной формы миропорядка не должно быть главной целью внешней политики России, как это декларировалось во времена СССР. От этого элемента, центрального в советской стратегии – будь то в ленинском, сталинском, хрущёвско-брежневском или горбачёвском вариантах, – необходимо отказаться. Миропорядок созидается – и меняется – в результате взаимодействия многих участников системы, в том числе более мощных, чем Россия.

Идея державы-цивилизации существенно отличается и от идеи империи. Экономическая интеграция и всестороннее сотрудничество с рядом бывших республик СССР совершенно оправданны, но попытка восстановить под российской эгидой полноценный центр силы в рамках бывшего советского пространства вряд ли будет успешной, поскольку ей активно противостоят силы национализма в новых государствах, поддерживаемые также извне. Главное же состоит в том, что Россия не нуждается в приращениях для того, чтобы выступать в качестве великой державы.

Само понятие великой державы нуждается в переосмыслении. То, что современная Россия – не сверхдержава, официально признаётся со времён распада СССР. В современном мире, однако, великая держава – не та, которая принуждает других действовать по её воле, а ровно наоборот – не позволяет никому диктовать свою волю ей самой и способна при необходимости успешно противостоять внешнему давлению превосходящей силы. У России такая способность есть, есть и необходимые ресурсы для реализации самостоятельного пути развития и независимого внешнеполитического курса. Именно это делает Россию современной великой державой.  

Разрыв с Западом неизбежно привёл Россию к тяжёлым испытаниям, но он же, окончательно освободив её от комплексов последователя и подражателя, открыл перед страной возможности заново определить свои место, роль и цели в мире. Ясно, что в условиях массированного западного давления приоритетом стали сохранение устойчивости путём мобилизации ресурсов и высвобождения творческой энергии граждан. Сосредоточенность на насущных проблемах, однако, не должна уводить от проработки фундаментальных тем, которые сейчас должны решаться по-новому.

Географически Россия – не часть Европы или Азии. Напротив, то обстоятельство, что восточная часть географической Европы и северная часть Азии входят в состав России, делает нашу страну важным фактором для её непосредственных и более далёких соседей. На нынешнем этапе российской истории баланс между двумя основными направлениями внешней политики страны – западным и восточным – очевидно и однозначно сместился в пользу последнего. Такое положение, вероятно, сохранится на всю обозримую перспективу.

Для удержания равновесия в условиях гибридной войны с Западом России в обозримом будущем придётся в большей степени, чем когда-либо, опираться на страны Востока – прежде всего на Китай, но также на Индию и по возможности на другие страны Азии и Ближнего и Среднего Востока. Эти страны – в разной степени – становятся важнейшим внешнеполитическим и внешнеэкономическим ресурсом Москвы на международной арене. Для того, чтобы использовать этот ресурс для компенсации разрыва связей с Западом и развития страны, Россия должна всерьёз повернуться лицом к незападным странам не только Азии, но и Африки и Латинской Америки, укрепить существующие партнёрства и завязать новые.

Недавние массовые высылки российских дипломатов из стран Европы и Америки указывают путь, по которому следует идти. Прекращение нормальных отношений с западными странами означает резкое снижение потребности в приложении усилий – за исключением военных и спецслужб – и в соответствующих специалистах. Вместо этого требуется значительное усиление экспертизы и практических компетенций по соседним странам – Закавказью, Казахстану и Средней Азии, Турции, Ирану, Арабскому Востоку, Южной и Юго-Восточной Азии – не говоря уже о мировых гигантах Китае и Индии. Незападные организации и форумы ЕАЭС и ОДКБ, ШОС, РИК и БРИКС должны стать для России приоритетными центрами многосторонней дипломатии.

Роль России в новом международном контексте могла бы состоять не только в отстаивании суверенитета в противоборстве с объединёнными силами Запада, но главным образом в выстраивании новых моделей отношений внутри не-Запада. Для этого уже существует хорошая основа – стратегические партнёрства с глобальными державами Китаем и Индией, а также с другими важными игроками, такими, как Вьетнам. Есть практика сложных, но в целом позитивных отношений с региональными державами Турцией и Ираном. Есть опыт взаимодействия с региональной организацией АСЕАН. Создан существенный объём сотрудничества со странами Африки и Латинской Америки. Эти ещё недавно второстепенные направления сейчас должны выйти на первый план.

России, конечно, необходимо использовать любые возможности для компенсации ущерба, наносимого санкциями, но её роль в незападном мире не должна быть узко утилитарной, сосредоточенной на поиске путей обхода санкций. Важнее развивать экономическое, финансовое, научно-техническое, культурное сотрудничество – учитывая, что ведущие незападные страны исторически находятся на подъёме, а также то, что в культурно-психологическом плане незападные общества во многих отношениях ближе русским людям и отечественной культуре, чем большинство современных обществ Европы и Северной Америки.

Сотрудничество с незападными странами имеет большое значение для формирования совместных позиций и широкого общественного мнения по большому числу глобальных проблем: безопасности, экономики, торговли, финансов, экологии, информации, культуры и так далее. На многих из этих направлений Россия может внести существенный вклад в общую работу. Активная и конструктивная роль России может сделать страну одним из мировых интеллектуальных и политических лидеров.     

Поведение России на международной арене должно в максимально возможной степени соответствовать российским традициям и ценностям, а не представлять собой подобие политики европейских держав в прошлом, ЕС или США в настоящем. Россия не стремится к мировому господству, эксплуатации других стран и народов, не навязывает никому свою систему ценностей, не вмешивается во внутренние дела других государств, но при этом решительно отстаивает свой суверенитет, национальные интересы, верна своим международным обязательствам и стремится к гармоничному сосуществованию различных государств и народов, культур и цивилизаций в рамках глобального сообщества.

***

В этих заметках о необходимости привести в порядок внешнеполитическое мышление говорилось, в сущности, только об одном аспекте – формировании идейной и интеллектуальной основы внешней политики России. У этой проблемы есть много других сторон. Нужно учиться адекватно смотреть на быстро меняющийся мир и понимать тенденции его развития, в том числе в нетрадиционных для международников областях информации, технологий, климата и так далее; внимательно изучать стратегию и тактику противника, а также партнёров и нейтральных государств; учиться лучше воевать на информационном поле, в том числе на своей территории. Но при всём этом начинать нужно с основы: кто мы, где мы, за что мы – и почему.     

Уже в 1950 г. реальное воплощение «плана Маршалла» проявилось в создании «Европейского объединения угля и стали». Именно эта наднациональная экономическая структура стала основой для появления Европейской комиссии, Европейского парламента и, наконец,  Европейского союза, как мы его знаем сейчас. Не забывали США и о военной составляющей: в 1949 г. их усилиями был создан военно-политический блок «Организация Североатлантического договора» (НАТО).

Британцы и французы еще пытались проявлять свои имперские амбиции, но после Суэцкого кризиса в 1956 г. и ускорившегося на его фоне процесса деколонизации эти страны практически лишились статуса держав. Американцы воспользовались Суэцким кризисом и в другом ключе: в январе 1957-го была озвучена «Доктрина Эйзенхауэра», согласно которой любая страна в случае агрессии против нее могла запросить у Соединенных Штатов военную и экономическую помощь.

Неудачная война во Вьетнаме и общая геоэкономическая нестабильность привели к тому, что американская экономика стала испытывать большие затруднения, и, прежде всего, это сказалось на положении доллара. В итоге, в 1971 г. президент Р. Никсон объявляет о временной отвязке доллара от золота.

В 1973 г. разразился нефтяной кризис, вызванный «Шестидневной войной» Израиля против арабских государств («Война Судного дня»). На первый взгляд данный кризис ударил по Западу, но тщательное исследование позволяет увидеть, что на самом деле «застрельщиком» всего произошедшего был Вашингтон. При помощи многоуровневых комбинаций Белый дом сумел убедить своих «партнеров» продавать и покупать нефть только за доллары. В 1976 г. эпоха Бреттон-Вудса окончательно ушла, а ей на смену пришла Ямайская валютная система, где полностью царил «нефтедоллар», а «золотой стандарт» канул в лету.

Все последующие годы, несмотря на двухполярную систему (США vs СССР), американцы последовательно наращивали свою мощь и усиливали влияние по всему миру, особенно на Ближнем Востоке. В 1991 г., после нескольких геополитических и геоэкономических операций (Афганская война, падение цен на нефть и др.) распался Советский Союз и весь Восточный блок. Это открыло для Вашингтона новые рынки, но главное – привело к полному доминированию США. С этого времени мир вступил в однополярную эпоху.

***

Казалось бы, единоличное доминирование Pax Americana означало полный триумф американского проекта. Однако устройство экономики США сопутствовало постоянному надуванию разного рода «пузырей». Одним из них стал «пузырь доткомов (Интернет-бизнес), лопнувший весной 2000 г., что привело к началу рецессии. Замедлить экономическое падение помогли события 11 сентября 2001 г., поскольку был введен прямой контроль за торговлей ценными бумагами.

11 сентября считаются началом новой страницы в мировой истории – именно с этого дня всю полноту власти в США получили «неоконсерваторы». Эта группа отличается «военной идеологией», и начало 2000-х прошло под их диктовку. Но даже установление контроля над Афганистаном и Ираком, как, впрочем, и расширение НАТО, не смогли предотвратить экономические проблемы: начавшийся в 2007 г. ипотечный кризис перерос в 2008 г. в общемировой. Это, а также планы новых войн (в частности, против Ирана) привели к утрате «неоконами» власти, и на смену им пришли совершенно иные силы.

***

В 2008 г. президентские выборы в США впервые выигрывает представитель афроамериканской общины. Становится ясно, что мир вступает в новую эру. Уже на первом году своего президентства Б. Обама объявляет о намерении вывести войска из Ирака, а через несколько лет – из Афганистана. Также он начинает пересмотр отношений с такими ключевыми союзниками как Израиль, Саудовская Аравия, Египет. Более того, при явном одобрении Белого дома в мире прокатывается «Арабская весна». В целом, президентство Обамы (2009-2017) можно охарактеризовать следующим термином – «перезагрузка»[1].

Есть все основания полагать, что в данный период Соединенными Штатами управляли не сторонники Pax Americana, а, напротив, противники этого проекта. Дело в том, что победа «американцев» не привела к полному уничтожению их конкурентов. Так, время от времени давала о себе знать «Старая Европа», а в России (на месте «российско-красного» проекта) возник новый центр силы. Постепенно выходили из тени и британцы, которые к тому же имели свое представительство и внутри США. Наконец, на Востоке зародилась новая сила в лице Китая.

По мнению ряда экспертов, «китайский дракон» превратился в серьезного геополитического игрока не без помощи Великобритании. Дело в том, что в 1970-80-х гг. Лондон способствовал запуску экономических реформ в КНР и открытию «Особых экономических зон» (ОЭЗ). Не случайно одной из первых крупных компаний, вернувшихся на китайский рынок, стала базировавшаяся в Гонконге британская “Jardine”, которая, согласно The Guardian, еще с сер. XIX в. выступала «агентом клана Ротшильдов в Китае». Политика «открытых дверей» привела к переносу части мировых производственных мощностей в КНР, причем одним из главных пострадавших от этого стали США. Таким образом, британцы, с одной стороны, начали ослаблять Pax Americana, с другой стороны, получили возможность для «тихой гавани», ожидая своего часа…

***

Президентство Обамы изменило многие правила игры, но еще больше их изменило президентство Д. Трампа (2017-2021). Парадоксально, но факт – несмотря на свою принадлежность к «республиканцам» и, казалось бы, полную противоположность курсу Обамы (по крайней мере, во внутренней политике), Трамп продолжил озвученный до него курс на сворачивание мировой роли США.

Так, согласно New York Times, американский президент несколько раз предлагал выйти из НАТО (!). А в конце 2018-го, находясь на военной базе в Ираке, Трамп прямо заявил, что США больше не хотят быть «мировым жандармом». В феврале 2020-го Вашингтон подписал «Дохийское соглашение» с «Талибаном»* и обязался полностью вывести войска из Афганистана. В марте того же года начался процесс передачи баз в Ираке местным властям[2].

Пришедший после Трампа его антагонист Дж. Байден (2021 — наст. вр.), как ни странно, также продолжил процесс сворачивания военных сил США: в августе 2021-го американские солдаты покинули Афганистан, а в декабре того же года завершилась боевая миссия Соединенных Штатов в Ираке.

Как Обаме, так и Трампу и Байдену в военных вопросах активно сопротивлялись 2 силы: «силовики» (Пентагон) и «глобалисты» (НАТО). И это дает основание полагать, что и противники, и сторонники Pax Americana находятся как внутри Америки, так и вне ее пределов. То есть, борьба наднациональных сил – это не просто борьба государств, ведь в случае прихода к власти в какой-либо из стран приверженцев Pax Americana, эта страна будет пытаться следовать курсу именно этого проекта, даже если это, к примеру, ФРГ. Но если власть перехватят другие силы, они начнут двигаться другим курсом.

На сегодняшний день сторонники американского проекта все еще сильны не только в США, но и в Европе, причем европейские протеже Pax Americana управляют такой важной структурой как Евросоюз. Однако процесс утраты власти явно нарастает. Более того, по всей вероятности, против доминирования США объединились все остальные проекты, прежде всего, британский, старо-европейский, российский, китайский. При этом говорить о том, что они действуют единым фронтом, было бы не совсем верно. Скорее, каждый из проектов пытается подойти к точке «перезапуска» системы в максимально выгодном положении, ослабив в то же время своих конкурентов…

***

Движение против однополярного мира зрело постепенно – одним из первых крупных его шагов стало появление в 2006-09 гг. такой организации как BRIC (Бразилия+Россия+Индия+Китай). Вскоре структура пополнилась еще одним государством – ЮАР, и получила свое нынешнее название – BRICS («кирпичи»). Создание BRICS ускорило такой важнейший процесс в борьбе против Pax Americana как дедолларизация, которая впоследствии стала настоящим трендом.

В 2016 г. свой удар по евроатлантическому глобализму наносит Великобритания – в стране происходит референдум по вопросу выхода из Евросоюза. И хотя процедура запуска Brexit и его фактическое воплощение в жизнь постоянно сдвигались, в 2020 г. это историческое событие все же состоялось.

Еще в большей степени по «глобализму» ударила пандемия: этот «геополитический коронавирус» прошелся волной по многим глобальным связям и усугубил те кризисные явления, которые и так уже нарастали по всему миру. Covid-19, конечно, нанес вред и каждому из мировых игроков, но при этом, по сути, запустил процесс фрагментации мира, в т.ч. и с экономической точки зрения. А именно это является одним из главных условий для обрушения однополярной системы и ее эволюции в сторону многополярности.

***

В военном отношении важным событием стал случившийся в августе 2008 г. вооруженный конфликт в Южной Осетии с участием Грузии и России. Как впоследствии признал Европарламент, наступление начал именно Тбилиси, и связано это было, по всей видимости, с тем, что в начале 2008-го началась усиленная подготовка вступления Грузии в НАТО, а альянс не горел желанием иметь в своих рядах страну, у которой были нерешенные территориальные споры. Решительный ответ Москвы этот процесс остановил. Как отмечал тогда The Economist: «Дни, когда обсуждать военную угрозу со стороны России планам Североатлантического альянса считалось “табу”, практически миновали».

В 2014 г. в Киеве происходит военный переворот, и реакция Кремля была мгновенной – Крым присоединяется к РФ, а Донбасс получает негласную военно-экономическую поддержку. Многие задаются вопросом – почему Москва не пошла на прямое вмешательство в ситуацию уже тогда? По всей видимости, это было связано с отсутствием должной подготовки на самых разных уровнях: военной, экономической, геополитической.

Что же изменилось сейчас? Во-первых, внутри страны были зачищены потенциальные «майдановцы» в лице Навального и его приверженцев. Во-вторых, российская экономика стала более устойчивой и развернутой на Восток. В-третьих, завершилась модернизация вооружений и появился опыт их применения за рубежом. В-четвертых, пусть и частично, но были решены проблемы с соседями, где могли быть открыты другие фронты (Казахстан, Армения, Азербайджан и в некоторой степени Турция).

Но самое главное, пожалуй, это то, что сама Американская империя и ее инструменты (прежде всего, НАТО и ЕС) ослабли ровно до такой степени, когда уже с ними можно было говорить на языке ультиматумов. Они еще могут давать отпор и даже проводить контратаки (наглядный тому пример – Пакистан). Однако в целом их силы истощены, экономика в кризисе, отношения с союзниками испорчены и даже внутри «глобалистских» структур существуют серьезные разногласия (Турция).

***

Обострение украинского кризиса не только ударило по планам «глобалистов» в отношении РФ, но и вызвало дальнейшую фрагментацию мира. Разлом между условным Западом и условным Востоком прочерчивается все более отчетливо. Сломает ли это однополярную систему? Пока уверенности в этом нет, и даже переход России на расчеты в рублях, вероятнее всего, не обрушит Pax Americana окончательно.

В связи с этим можно ожидать новых ударов по Американской империи – как снаружи, так и изнутри. Будут ли это некие катаклизмы внутри США, бунт «Старой Европы», выход Турции из НАТО, противостояние между РФ и Польшей, начало войны за Тайвань или дедолларизация саудовской нефти – так или иначе, мир ожидает серьезная перезагрузка. И то, что мы наблюдаем сейчас, еще не самая ее горячая фаза…

Агентство геополитических исследований «Манара»

Приложение. Ключевые даты однополярной эпохи

1991 – распад СССР и Восточного блока; начало однополярной эпохи с полным доминированием Pax Americana

1997-1998 – азиатский финансовый кризис (технический дефолт в России)

1999 (2002) – введение евро

1999-2000 – приход к власти в РФ В. Путина

2000 – начало экономической рецессии в Соединенных Штатах

11 сентября 2001 – теракты в Нью-Йорке и Вашингтоне; приход к власти в США «неоконсерваторов»

2001 – вторжение американцев в Афганистан

2003 – интервенция США в Ирак

2004 – пятая, самая крупная волна расширения НАТО

2006 – заложение основ BRICS

2007-2008 – ипотечный кризис в США, приведший к мировому экономическому кризису

2008 – Августовская война в Южной Осетии

2008 – победа на президентских выборах в США Б. Обамы; начало процесса «перезагрузки»

2010 – начало «Арабской весны» (падение режима М. Каддафи в Ливии; война в Йемене; борьба с ИГИЛ* и др.)

2012-2013 – приход к власти в КНР Си Цзиньпина

2014 – переворот в Киеве; присоединение Крыма к России; начало поддержки Донбасса

2015 – начало российской военной операции в Сирии

2015 – миграционный кризис

2016-2020 – выход Великобритании из Евросоюза (Brexit)

2016 – победа на президентских выборах в США Д. Трампа; продолжение процесса сворачивания роли Америки в мире

2019-2022 – пандемия коронавируса (Covid-19)

2020 – победа на президентских выборах в США Дж. Байдена; активизация вывода американских военных контингентов

август 2021 – полный вывод американских войск из Афганистана

декабрь 2021 – завершение боевой миссии США в Ираке

январь 2022 – попытка переворота в Казахстане; первое применение силы ОДКБ

февраль 2022 – признание ДНР и ЛНР; обострение украинского кризиса; масштабное давление Запада на Россию; переход Москвы на расчеты в рублях

…

[1] По всей видимости, цель Обамы и его администрации была в том, чтобы, запустив «перезагрузку» системы, ввергнуть мир в управляемый хаос, не допустив при этом усиления конкурентов. Частично это удалось (Ливия, Йемен, ИГИЛ*…), частично – нет (Сирия).

[2] Следует отметить, что Трампа, конечно, нельзя назвать апологетом Great Britain, в большей степени он принадлежит к социал-консерваторам и придерживается курса на изоляцию США. В связи с этим речь здесь может идти о совпадении интересов. При этом, по странному стечению обстоятельств, близкие к социал-консерватизму политики почти в одно и то же время пришли к власти сразу в нескольких регионах: США, Бразилии (Ж. Болсонару), Великобритании (Б. Джонсон).

* — запрещены в РФ