Политика
Как сделать науку полезной. Неспящие в вузах

В мартовском номере «Эксперта» (см. № 11) вышла статья «Наука под санкциями: пора просыпаться», целью которой было донести до читателей следующий тезис, вынесенный автором в подзаголовок: «Период санкций и разрыва научных связей должен послужить стимулом для технологического импортозамещения». Мысль далеко не новая, но по понятным причинам заигравшая этой весной свежими и яркими красками. Тема импортозамещения в сфере высоких технологий перманентно поднималась после событий 2014 года, но тогда санкции были не столь жесткими и масштабными и со временем как-то все в основном «обошлось».

Предположу, что многие из тех, кто, прочитав название статьи, так же, как и я, ожидали увидеть материал о том, что представители отечественной науки, понимая судьбоносность момента и осознавая необходимость включения в цели своей деятельности непосредственное участие в решении сложнейших технологических задач, поставленных перед промышленностью, остались весьма и весьма разочарованы. Признаюсь, мне лично, как руководителю научно-исследовательского подразделения крупного вуза (Научно-исследовательский физико-технический институт Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского), очень хотелось бы увидеть, какие пути скорейшей интеграции науки и промышленности, какие инструменты и механизмы эффективного внедрения необходимых народному хозяйству разработок в условиях мобилизационной экономики предлагают известные представители научного сообщества.

Автор этой статьи побеседовал с рядом известных российских ученых и выяснил, что сейчас, в условиях практически полного прекращения научного сотрудничества между западными странами и Россией, наибольшее беспокойство интервьюируемых вызывает «провинциализация российской науки», заключающаяся, как я понял, в ограничении экспорта научного высокотехнологичного оборудования и комплектующих, невозможности получать вознаграждение от зарубежных компаний, угрозы, нависшие над мегагрантами (и освоением их финансирования) из-за проблем перемещения между странами ведущих ученых и ограничения зарубежных командировок. Этот перечень проблем вызвал у меня чувство, мягко говоря, глубокого недоумения: по моему мнению, эти проблемы никак не связаны с реальными проблемами, которые необходимо решить ученым в условиях явно намечающейся масштабной индустриализации.

Любопытный факт. Буквально на днях Министерство образования и науки запросило у ведущих вузов страны информацию о том, какие продукты они могут дать реальному сектору экономики в кратчайшие сроки. Могу предположить, что у большинства университетов страны с ответом на этот запрос возникли серьезные сложности. Дело в том, что Минобрнауки долгие годы проводило такую политику в отношении вузовской науки, которая просто не могла привести к появлению ощутимого количества решений, нужных промышленности. И дело не в финансировании. Деньги в науку — и в вузовскую, и в академическую — поступали приличные. Дело в том, что именно министерство требовало от науки за эти деньги.

Если мы вернемся к известной пятилетней программе поддержки ведущих вузов страны «5‒100», завершившейся в 2020 году, то увидим, что управлял этим проектом Международный совет, большую часть которого составляли граждане иностранных государств. Целью программы заявлялось вхождение пяти российских университетов в топ-100 мировых рейтингов. Индикаторы результативности были разработаны соответствующие: статьи на английском языке, иностранные студенты, лекционные курсы опять же на английском языке, иностранные преподаватели. О пользе для промышленности в критериях оценки не было ни слова. Известно, что ни один из университетов-участников поставленной цели не достиг, но программа «5‒100», по моему глубокому убеждению, нанесла значительный урон «практическому» инновационному блоку университетов, так как отвлекла все силы на бесполезную для государства деятельность по укреплению так называемого международного сотрудничества: борьбу за рейтинги, написание ненужных статей, перевод курсов лекций на английский язык и проч. Как правило, на местах понимания того, что такая программа — это только один из аспектов работы университетов, не было. На достижение указанных показателей были брошены абсолютно все имеющиеся силы, и недальновидные руководители даже высказывали мнение, что подразделениям, осуществляющим инновационную деятельность в интересах промышленности, в университетах не место, так как они не вносят соответствующий вклад в нужные министерству показатели.

И несмотря на то, что, казалось бы, все иллюзии по поводу важности «международного сотрудничества» к 2021 году должны были быть уже развеяны, осенью прошлого года на смену «5‒100» пришла рассчитанная на десять лет программа «Приоритет 2030», в которой не были учтены произошедшие за пять лет изменения международной и внутренней обстановки. Программа была написана в том же ключе, что и предыдущая. Как и раньше, показатели, связанные с пользой для отечественной промышленности, оказались второстепенными.

Нам объясняли, что «Приоритет 2030» — это программа академического лидерства и она должна обеспечить нам «достойное место в мировом академическом сообществе». Но проблема в том, что программы инновационного лидерства, которая обеспечила бы нам достойное место на рынке инноваций и возможность импортозамещения, университеты так и не дождались.

Почему я без всякого пиетета высказываюсь о научном международном сотрудничестве? Это дело, безусловно, приятное, но в тех формах, в которых оно реализуется в вузах, польза от него сомнительная. Возьмем, к примеру, мегагранты, о судьбе которых сокрушается ученый из вышеназванной статьи. Сколько в общей сложности из многолетнего срока проекта проводят время в лаборатории, созданной в России, ведущие иностранные ученые? Четыре месяца? Могут ли они за это время создать научные школы, способные впоследствии воспроизводить новые знания и новых учеников? Делятся ли эти ученые крутыми разработками и технологиями? Ответ очевиден. В соответствии с требованиями министерства проекты направлены на погоню за публикациями в высокорейтинговых журналах. Имеет ли абсолютное большинство таких публикаций хоть какую-то практическую значимость?

Из статьи создается впечатление, что определенная часть российских ученых просыпаться не торопится. А ведь сон национальной науки порождает чудовищ: зависимость от импорта высокотехнологичных продуктов и уязвимость экономики для внешнего воздействия.

«Однажды Чжуан-цзы приснилось, что он бабочка. Он наслаждался от души и не осознавал, что он Чжуан-цзы. И когда он проснулся, то очень удивился тому, что он Чжуан-цзы и не мог понять: снилось ли Чжуан-цзы, что он бабочка, или бабочке снится, что она Чжуан-цзы?!». («Чжуан-цзы» — важнейшая книга даосизма, написанная известным китайским мудрецом Чжуан-цзы и его учениками.) Просыпаются наши ученые и не могут понять, что именно им снилось: что они настоящие ученые и их деятельность нужна для развития высокотехнологичного государства или что государство существует для того, чтобы создавать комфортные условия для высокого Хирша и делать так, чтобы поставка зарубежного высокотехнологичного оборудования всегда была к их услугам?

Для тех, кто не спит. Следует внятно ответить на следующие вопросы. Осталась ли в вузах наука, нацеленная на реальную разработку реальных продуктов, или кроме статей Q1‒Q2 мы больше ничего не умеем? Что и как российские университеты могут и должны сегодня сделать для развития высокотехнологичных сфер российской экономики?

Четыре источника нового

Попробуем разобраться. Нам нужен инновационный высокотехнологичный продукт. С чего начинается его создание? Продукт начинается с создания нового знания, то есть прежде всего необходимо «вырастить» новые знания и новые идеи. Затем необходимо провести их по цепочке, описанной в терминах готовности технологий: от уровня УГТ-1. Утверждение и публикация базовых принципов технологии до уровня УГТ-9. Демонстрация технологии в окончательном виде при испытаниях образца. Для этого нужно обеспечить организационную и инфраструктурную поддержку работы теоретиков, экспериментаторов и технологов, а также (и это крайне важно) необходима интегрированная с ними система подготовки кадров.

Таким образом, мы видим четыре связанных между собой важнейших элемента процесса перехода фундаментальных знаний в полезный продукт: научные школы, ориентированные на создание научного знания, — источники идей; технологические лаборатории, ориентированные на получение практических результатов, — источник денег; организационная и техническая инфраструктура, ориентированная на обеспечение функционирования системы, — источник «силы» и система подготовки людей науки — источник кадров.

Если в системе будет отсутствовать хотя бы один из вышеназванных элементов: идеи, деньги, инфраструктура или система подготовки кадров, — успеха не будет.

В том случае, если каждый из вышеназванных элементов существует отдельно от остальных, он также сталкивается с неразрешимыми проблемами. Научная школа, связанная с академической лабораторией (как в институтах РАН), которая производит идеи (то есть статьи, в соответствии с требованиями Минобрнауки), как максимум воплощает свои идеи в грантах научных фондов, а этих средств для развития и перехода на высокий уровень технологической готовности недостаточно. Кстати, только что состоялась встреча Владимира Путина с президентом РАН Александром Сергеевым, который представил «наиболее значимые результаты российских ученых». В сети есть стенограмма этого разговора, из которой понятно, что «наиболее значимые результаты» с практической точки зрения не просто скромны, а сверхскромны и рассчитывать на такую академическую науку при проведении ускоренного импортозамещения, по-видимому, не приходится.

Другая крайность — очень прикладной институт, не связанный с университетом или институтом РАН и не поддерживающий научные школы. Такая организация может сегодня «быть в рынке» и зарабатывать хорошие деньги, но она не сможет производить новые идеи и перспективные технологии (нет научных школ, нет притока молодежи). Следовательно, у такого института нет будущего рынка — фактически вообще нет будущего.

А что же университеты? Министерство предпринимало известные шаги в направлении поддержки инновационной деятельности, и понимание, что инновационное развитие целесообразно осуществлять на базе вузов, было: сделаны попытки организации малых инновационных предприятий в университетах (которые попросту выводили из вузов интеллектуальные активы), организации инжиниринговых центров, научно-образовательных центров (НОЦ) мирового уровня, научно-технологических центров (НТЦ) и т. д. Однако совершенно очевидно, что эти формы не принесли результата, которого мы все ждем. И причин тому несколько. Во-первых, доцент университета за небольшие деньги имеет нагрузку 900 часов в год, при которой невозможно эффективно развивать технологии и идеи. Какая в таких условиях наука? Какие инновации? Во-вторых, критерии работы кафедр те же — высокорейтинговые статьи любой ценой. Третье: для работы на промышленность необходима современная технологическая база, а не только условные «микроскопы» и «телескопы». И даже если бы дорогостоящее технологическое оборудование на кафедрах появилось, его было бы очень тяжело поддерживать, так как для этого нужно достаточное количество квалифицированных инженерно-технических работников, а по требованиям министерства количество ППС (профессорско-преподавательского состава) и научных сотрудников в вузах должно значительно превышать число инженеров и технологов. Поэтому результатов, в общем-то, нет. Да, какие-то деньги осваиваются, как-то по ним отчитываются (в основном статьями), но говорить о серьезной практической отдаче не приходится. Университеты тоже оказываются, как правило, неэффективны.

Нужна особая форма организации инновационной деятельности

Что же делать? На мой взгляд, одним из решений может и должна стать особая форма организации инновационной деятельности (знакомая, конечно же, но уже почти забытая) — технический или технологический институт при вузе, который будет обладать необходимыми ресурсами для поддержания и развития научных школ, технологических лабораторий, организационной и технологической инфраструктуры, а также принимать участие в образовательной деятельности для развития кадрового потенциала. Такие институты смогут не только превращать деньги в знания, но будут иметь все необходимое для производства инноваций, то есть превращения знаний в полезные продукты, а значит, и в деньги.

НИИ при вузах в стране еще остались, они являются ключевыми стратегическими единицами университетов, обеспечивающими создание инновационных продуктов для промышленности. НИИ «вынуждены» это делать, так как практически не имеют базового бюджетного финансирования и зарабатывают именно прикладными разработками. В вузовских научно-исследовательских институтах поддерживаются и развиваются научные школы, которые создаются научный базис, есть квалифицированные ученые-исследователи, технологи, инженеры. Кроме того, ученые университетских НИИ обладают навыками превращения фундаментальных научных результатов в прикладные, знают и понимают задачи промышленности и имеют опыт успешного выполнения опытно-конструкторских и опытно-технологических работ. Уровень оборудования позволяет обеспечить создание инновационных изделий, программ, продуктов.

Приведу в качестве примера наш институт (НИФТИ ННГУ), являющийся крупным научным центром, в котором ведутся исследования и выполняются инновационные разработки мирового уровня в интересах промышленности, в первую очередь в интересах предприятий оборонно-промышленного комплекса. Мы выполняем НИОКР прикладного назначения по заказу Фонда перспективных исследований, Министерства промышленности и торговли РФ, предприятий ОПК, входящих в состав ГК «Ростехнологии», ГК «Росатом», ГК «Роскосмос». Благодаря наличию обеспечивающих подразделений у нас реализуется полный цикл развития технологий и производства продукции: теория — эксперимент — лабораторная технология — опытно-промышленная технология — инновационный продукт. То есть кроме идей и статей — традиционных для университетов продуктов — мы производим опытные образцы и малые серии, конструкторскую и технологическую документацию. Для подготовки кадров принят подход Физтеха на базе конструкции «физический факультет — научно-исследовательский физико-технический институт». В НИФТИ ННГУ студенты с третьего курса могут прикрепляться к научным лабораториям и привлекаться к решению настоящих задач в рамках работ, выполняемых в лабораториях. Далее студенты (как правило, магистранты), проявляющие способности и усердие, принимаются в лаборатории на оплачиваемую работу. А свою способность производить реальный востребованный продукт мирового уровня мы давно доказали — мы этим живем и зарабатываем.

Поэтому я предлагаю людям, принимающим решения и активно ищущим сейчас ответы на вопросы «кто и как будет осуществлять инновационный прорыв, откладывать который уже невозможно?», «где эти структуры, которые обеспечат промышленность столь необходимыми ей высокотехнологичными решениями?», «кто способен реально принять участие в импортозамещении?», обратить внимание на вузовские научно-исследовательские институты. Обратить внимание, поддержать и помочь в развитии!

У университетских НИИ достаточно проблем, их функционирование может быть описано метафорой «неустойчивое равновесие». Эта неустойчивость обусловлена нестабильностью потока средств по договорам, трудоемкостью и затратностью создания условий для выполнения «больших» проектов. Серьезным бюрократическим давлением со стороны руководителей вузов, которые зачастую просто не понимают, зачем браться за сложные технологические контракты с промпредприятиями, зачем выполнять гособоронзаказ, когда можно получать относительно легкие и безопасные бюджетные и грантовые деньги. «Зачем вам инженеры и технологи? Сокращайте — нужны только научные сотрудники, а накладные расходы передайте нам! Зачем вам система менеджмента качества и метрологическое обеспечение? Нам нужны статьи, а не гособоронзаказ — так велит министерство!» — чего мы только не слышали от эффективных вузовских менеджеров, живущих в параллельной реальности «Q1‒Q2 и международных рейтингов».

Что нам нужно для того, чтобы развиваться, стать еще более эффективными и приносить еще большую пользу государству? Хозрасчет НИИ, самоуправление НИИ, локализация всех необходимых элементов организационной структуры внутри институтов (для смягчения бюрократического давления и ускорения процессов) — то есть все, что позволяет осуществлять грамотное стратегическое планирование, оперативное управление и оставляет пространство для маневрирования в непростых рыночных условиях. Нас также жизненно необходим реально работающий трансфер технологий в промышленность. Разговоров об этом было много, на деле мы испытываем серьезные трудности. Для этого нужны лишь списки проблем, существующих на промышленных предприятиях, решение которых предприятия готовы оплачивать. И наконец, нужна внятная позиция министерства, выраженная в показателях результативности деятельности вузов. Вы хотите реальных разработок или университетской науке необходимо и достаточно производить статьи? Пришло время определиться.

Повторюсь: эффективные НИИ при вузах в стране еще существуют, это отличная, уже сформировавшаяся база для инновационного развития. На сегодняшний день у научно-исследовательских институтов есть научные школы, научные заделы, опыт развития технологий, инфраструктура, технологическая база, опыт успешного взаимодействия с предприятиями госкорпораций и ОПК, есть идеи, налажен приток молодых кадров, поэтому НИИ нужны инновационным компаниям, нужны промышленности (они голосуют за нас контрактами, то есть рублем). Такие институты необходимо развивать, нужно предоставить им бóльшую самостоятельность и дать возможность продуктивно работать. Кроме этого, на базе существующих в университетах научных групп, лабораторий, проявляющих способность к практической деятельности, имеющих задел и опыт работы в рамках хоздоговоров с промышленными предприятиями, нужно создавать новые институты.

Итак, вузовская наука не спит. Мы не спим. Мы работаем.

Read Full Article

 
Российские подсанкционные банки не смогут выпускать карты UnionPay

Read Full Article

UnionPay опасается сотрудничать с рядом крупных российских банков из-за риска вторичных санкций, узнал РБК. Попавшие под санкции банки, выпускавшие такие карты или планировавшие это сделать, вынужденно отказываются от проектов.

Крупные российские банки, которые оказались под блокирующими санкциями западных стран, не смогут выпускать карты UnionPay, так как платежная система боится сотрудничать с ними из-за риска вторичных санкций. Об этом РБК рассказали пять источников в крупных банках, в том числе попавших под санкции.

Собеседник, близкий к Сбербанку, сообщил, что о таком решении китайской платежной системы сотрудникам банка рассказали на закрытой встрече, поэтому «Сбер» не будет выпускать эти карты. О том, что Сбербанк прорабатывает возможность выпуска кобейджинговой карты платежных систем «Мир» и UnionPay, кредитная организация сообщала 6 марта. Заявление было сделано за месяц до того, как Сбербанк попал под блокирующие санкции США.

Возможность выпуска карты UnionPay также рассматривали или уже работали над этим Альфа-банк, «Открытие», ВТБ. Промсвязьбанк, который выпускал карты UnionPay еще до попадания под санкции, перестал это делать, рассказали в call-центре кредитной организации. Три источника РБК в банках утверждают, что эти кредитные организации не смогут выпускать карты UnionPay из-за опасений самой платежной системы. Еще два источника поясняют, что UnionPay поставила переговоры на паузу без объяснения причин. «Проект пока временно на паузе, официально не подтверждают связь именно с санкциями, говорят, что на паузе до дальнейших распоряжений», — сказал один из них.

Совкомбанк также хотел начать выпуск карты «Халва» на базе UnionPay, но отказался от этих планов из-за того, что использование любых карт подсанкционных банков за границей бесперспективно, рассказал источник на платежном рынке. Он уточнил, что банки из стран, которые ввели санкции в отношении российских кредитных организаций, не обслуживают их карты вне зависимости от платежной системы.

РБК направил запрос в кредитные организации и в UnionPay. С теми банками, которые под санкции не попали, платежная система продолжает сотрудничество, говорит один из источников.

Международные платежные системы Visa и Mastercard приостановили свою работу в России с 10 марта. Из-за этого держатели их карт не могут расплачиваться ими за границей. Еще раньше они отключили свои карты в банках, которые попали под санкции. Из-за этого российские кредитные организации начали рассматривать выпуск UnionPay как альтернативу Visa и Mastercard. Впрочем, эти карты не смогут в полной мере заменить Visa и Mastercard, писал раньше РБК, — их выпуск значительно дороже, а оплату такими картами принимают не все торговые точки.

В чем состоят риски

Сбербанк, ВТБ, Альфа-банк, Совкомбанк, Промсвязьбанк и «Открытие» находятся под самыми жесткими блокирующими санкциями США. Они внесены в SDN-лист — это означает блокировку их активов, связанных с финансовой системой США, а также риск вторичных санкций за сотрудничество с ними.

Платежная система UnionPay «сама может определять, с какими банками работать, а с какими нет — здесь за ней сохраняется оценка личных рисков, которые могут потенциально возникнуть, но не факт, что они будут», говорит партнер юридической фирмы «Рустам Курмаев и партнеры» Дмитрий Горбунов. UnionPay ведет деятельность на территории США, и в своих операциях платежная система использует доллары США — эти факторы фактически распространяют действие санкций США на UnionPay, даже несмотря на то, что данная система создана в КНР, добавляет управляющий партнер московского офиса коллегии адвокатов Pen & Paper Антон Именнов.

«Если российские банки, с которыми могла бы сотрудничать UnionPay, находятся под западными санкциями, то в теории страны западного мира могут обратить внимание на деятельность китайской платежной системы, но не факт, что они смогут каким-либо образом воздействовать в данной ситуации на ее деятельность напрямую, поэтому, скорее всего, это могут быть санкции так называемого вторичного порядка за взаимодействие с юридическими лицами из санкционного списка», — допускает Горбунов. В теории, по его словам, они могут попытаться ограничить работу китайской платежной системы либо запретить западным компаниям работать с данной платежной системой или с китайскими банками-эмитентами, а это уже довольно серьезные риски для UnionPay.

«Существуют примеры, когда такие европейские банки, как Barclays и UniCredit, были вынуждены заключать досудебные соглашения с OFAC (санкционный департамент Минфина США. — РБК) о выплате сотен миллионов долларов США в связи с долларовыми сделками с участием лиц, находящимися под санкциями. Вполне вероятно, что, взвесив риски от ведения дел с лицом, находящимся под санкциями, и доходность от доступа к американскому рынку, в том числе к валюте США, UnionPay решила воздержаться от сотрудничества с подсанкционными банками», — говорит Именнов.

«В любом случае функциональность UnionPay уступает картам Visa и Mastercard, например, за границей у них менее развита сеть приема. Поэтому для полного обхода ограничений российским гражданам лучше открыть карты Visa и Mastercard в банках из стран СНГ», — рассуждает глава правления Национального платежного совета Алма Обаева.

Сейчас карты UnionPay выпускают Россельхозбанк, Газпромбанк, банк «Санкт-Петербург», «Солидарность», «Зенит», Почта Банк, Примсоцбанк, «Приморье» и «Русский стандарт». Они принимаются в 180 странах.

 
Поворот на Восток приказано ускорить: путь энергоресурсов в Азию будет тернист
«Логика такая, что, конечно, было бы выгоднее перевозить тот же уголь по железной дороге и уже в дальневосточных портах его отгружать, — говорит ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ) и эксперт Финансового университета при правительстве России Игорь Юшков. — Но на расширение БАМа и Транссиба уйдут годы, большие инвестиции и, окупятся ли потом вложенные инвестиции, вопрос».

Угольщики уже испытывают проблемы с поставками по БАМу и Транссибу. После начала спецоперации на Украине РЖД объявили, что предпочтение отдается перевозке грузов во внутрироссийском сообщении, сырья для непрерывных производств и товаров высокого передела. Поэтому из Кузбасса, где добывают 60% угля в России, в восточном направлении отправили с начала года на 18% меньше каменного топлива.

«Наиболее очевидным будет отправление кораблей из северо-западных портов в адрес азиатских потребителей», — замечает управляющий директор рейтинговой службы «Национальное рейтинговое агентство» (НРА) Сергей Гришунин. Сложность, по его мнению, состоит пока в том, что суда европейских грузоперевозчиков не заходят в российские порты и, очевидно, нужно общаться с азиатскими судовладельцами: «Здесь потенциал отгрузок до 40 млн тонн в год при сохранении нынешних цен».

Игорь Юшков отмечает, что у поставщиков, которые приходят в Европу вместо российских, также не оптимальная логистика: «Таким образом, идет перестроение рынка по политическому принципу. И происходит в том числе рост затрат всех поставщиков, что также влияет на рост цен на уголь и позволяет окупить наши затраты».

Среди интересных направлений транспортировки российского угля на восток эксперты называют Северный морской путь (СМП), поставки через Турцию и Иран.

«СМП находится полностью в территориальных водах нашей страны, а значит, провокации со стороны западных ВМС тут исключены. Потенциал Северного морского пути по поставкам угля можно оценить в 20 млн тонн, а с достройкой новых ледоколов — до 50 млн тонн и больше», — говорит Сергей Гришунин. Он отмечает, что железнодорожные поставки в Турцию до станции Карс никогда не разрабатывались, но перспективы маршрута значительные.

«Еще один маршрут — разблокировка сообщения через Грузию и Армению в иранские порты. Сложное с дипломатической точки зрения направление, однако при должных преференциях для грузинской стороны может получить развитие», — полагает управляющий директор рейтинговой службы НРА. Он говорит, что использование волжских портов для похода в Каспийское море и отгрузку угля в Индию через иранский Бендер-Аббас — также интересное направление, но дорогое из-за отсутствия возможности грузить крупные корабли.

«Южные направления дороги и требуют незаурядных политических усилий. Поэтому ориентир отгрузки через них пока не превышает 2−3 млн тонн, однако их развитие может кардинально поменять международную логистику», — считает Сергей Гришунин.

Нефть: пока цена позволяет отправлять из портов Балтики и Черного моря

«При нынешней цене нефти ее также выгодно направлять танкерами из Балтийского и Черного морей в Китай и Индию, что сейчас и происходит», — говорит ведущий аналитик ФНЭБ Игорь Юшков. 2019 год, когда в нефтепровод «Дружба» попала хлорорганика, отмечает он, показал, что у России достаточно мощностей, чтобы отправлять весь экспорт через порты.

В нефтяной отрасли конкретики пока что нет, однако возможным сценарием может стать расширение трубопроводной системы «Транснефти». Аналитик ФГ «Финам» Сергей Кауфман считает, что это направление позволит экспортировать нефть с месторождений Западной Сибири на восток, частично по маршруту, аналогичному ВСТО.

«Также вероятно расширение порта Козьмино и активное развитие Северного морского пути, например, за счет проекта „Восток Ойл“», — считает Сергей Кауфман. Он говорит, что у Индии и Китая хорошие перспективы для увеличения потребления и сырой нефти, и газа. При этом, замечает аналитик ФГ «Финам», обе страны могут быть заинтересованы в увеличении импорта российской нефти при хорошей скидке в ущерб, например, части ближневосточных поставок.

Частичным подтверждением тому может быть закупка индийскими компаниями 13 млн баррелей российской нефти, от которой отказались европейские трейдеры, и их доставляют из портов Балтийского и Черного морей.

Газ: есть ли кто-то, кроме Китая

Несмотря на геополитический клинч, основные потребители Европы пока не готовы отказываться от российского газа, и российские компании могут получить рекордные доходы на высоких ценах на топливо в этом году. Однако в дальнейшем с экспортом топлива могут возникнуть самые большие сложности. На Европу приходится 63% экспорта российского газа.

«По СПГ у нас нет собственной технологии крупнотоннажного сжижения, а среднетоннажная не доведена до ума. Надо срочно договариваться с китайцами по газопроводу „Сила Сибири — 2“, по которому пойдет газ с месторождений, питающих сейчас Европу. Однако и он имеет мощность только 50 млрд кубометров. А это — треть поставок в Европу в 2021 году, и Китай еще не подписал коммерческий контракт на поставку газа. Можно говорить об увеличении мощности газопровода, но неизвестно, нужно ли это самому Китаю. Поэтому вопрос по 100 млрд кубометров остается открытым», — считает ведущий аналитик ФНЭБ Алексей Юшков.

Ранее рассматривался вариант строительства газопровода в Индию, но от него отказались из-за слишком большой протяженности и наличия альтернативы в виде СПГ, говорит аналитик ФГ «Финам» Сергей Кауфман.

«При текущих ценах на газ и проблем в реализации проектов в сфере СПГ вопрос газопровода в Индию снова может стать актуальным, учитывая, что данная страна является одной из наиболее перспективных с точки зрения потенциала роста спроса на газ», — отмечает аналитик.

Эксперт по энергетике Александр Собко говорит, что привязка к единственному покупателю на востоке, Китаю, — не лучшее решение, но и к проектам газопроводного экспорта в другие страны остаются большие вопросы. «Индия и Пакистан — потенциальные покупатели российского газа, но безуспешная история газопроводов ТАПИ и ИПИ говорит в пользу того, что риски в регионе остаются очень большими. Трубопровод в Южную Корею — хорошая идея, но, во-первых, страна остается в орбите влияния западной коалиции и даже присоединилась к санкциям. Во-вторых, в этом случае Китай должен оказаться транзитной страной, так как транзит через КНДР маловероятен, и здесь возникают вопросы, насколько эта история выгодна для КНР», — замечает Александр Собко. Кроме того, все эти направления очень удалены от запасов российского газа, которые нужно «перекидывать», а это значительно снижает возможную прибыльность такого экспорта, добавляет эксперт.

В любом случае, Китай всегда был сложным переговорщиком по цене газа. Поэтому ускорение проекта «Сила Сибири — 2» не очень полезно с точки зрения формирования переговорной позиции. Но таковы реалии, говорит заместитель директора ФНЭБ Алексей Гривач.

«Нам придется предлагать более привлекательные условия другим покупателям, чем в обычных условиях. И они это прекрасно понимают и ждут этого. С другой стороны, для них это хорошая возможность обеспечить свои экономики и своих граждан более дешевыми энергоресурсами на долгосрочную перспективу. И усилить свои стратегические позиции за счет Европы, вынужденной переплачивать», — считает эксперт.

В то же время Китай должен быть заинтересован в этих поставках газа, так как СПГ будет уходить на европейский рынок, добавляет Александр Собко. «Сейчас ситуация складывается таким образом, что рост объемов производства СПГ ожидается в лучшем случае „плановый“. Дополнительного СПГ, чтобы заместить поставки газа для России в Европу, не будет. В этих условиях обеспечить плановый рост спроса на газ со стороны КНР может только переброска трубопроводного газа, ранее предназначавшегося для Европы», — резюмирует он.

Газификации и майнинга не хватит на европейские объемы

Часть выпавших объемов экспорта газа можно направить на внутренний рынок, однако эксперты не уверены, что это кардинально изменит ситуацию.

«Газификация как социальный проект не претендует на большие объемы использования газа. Переработка газа в этом смысле более емкая история», — говорит замдиректора ФНЭБ Алексей Гривач. Среди проектов по повышению внутреннего спроса он также называет объединение западной и восточной Единых систем газоснабжения (УСГ).

Ведущий аналитик ФНЭБ Игорь Юшков добавляет, что повлиять на потребление газа может и развитие майнинга криптовалют, но также в небольших объемах.

«Об этом говорят несколько лет, но в основном предлагают использовать на месторождениях попутный нефтяной газ (ПНГ) для производства электроэнергии и сразу на этом электричестве майнить. А у нас проблема с реализацией не ПНГ, а природного газа намечается», — говорит эксперт. Он отмечает, что власти рассматривают вопрос майнинга, но пока для того, чтобы удержать нынешний объем энергопотребления.

«Логика такая: если экономический кризис приведет к закрытию предприятий, то пусть тот объем электроэнергии, который был у них, возьмут себе майнеры», — говорит ведущий аналитик ФНЭБ. Он считает, что полностью экспорт внутренним рынком заменить не получится: «Может быть, частично. Смотря как быстро будет легализован майнинг и на каких условиях. Мы же экспортировали в Европу в прошлом году 150 млрд кубометров. И в России нужно глобальный рай для майнеров создать, чтобы они в таком объеме переехали в Россию и увеличили потребление газа хотя бы на несколько десятков млрд кубометров».

Read Full Article

 
Обзор Шама-Леванта: Турция как «мировой игрок»; курдский газ на пути в Европу; Иерусалим в поисках защиты; и мн. др. за март-апрель 2022

Турция

Анкара начала операцию на севере Ирака против «Рабочей партии Курдистана» (РПК), одной из целей которой является создание «временных баз для контроля над регионом». По словам турецких властей, армия не планирует уходить из страны до тех пор, пока «угрозы не будут полностью устранены».

На этом фоне глава МИД М. Чавушоглу заявил о превращении страны в мировую державу: «Если вокруг вспыхивает огонь, необходимо его потушить. Потому что Турция – больше не региональная держава. Турция теперь является мировым игроком». Означает ли это, что турецкие власти начнут пересматривать свой статус в НАТО? На данный момент этого, конечно, не ожидается, но отказ от натовских учений показывает, что такой вариант возможен.

По крайней мере, в военно-экономическом плане Анкара явно пытается двигаться вперед. С одной стороны, Эрдоган объявил о «цифровой мобилизации» и планах создать «собственную Кремниевую долину». С другой стороны, С. Байрактар рассказал о начале серийного производства беспилотного истребителя MIUS.

Американцы хотят перетянуть Анкару на свою сторону. Об этом может говорить изменение позиции по продаже истребителей F-16: по мнению Госдепартамента, это «пойдет на пользу интересам США и безопасности НАТО, особенно после украинского кризиса».

Также Вашингтон продолжает искать способ урегулирования конфликта из-за российских С-400. Ранее Белый дом призвал Анкару передать эти комплексы Киеву в обмен на возвращение в программу производства F-35. Турецкие власти в ответ призвали отказаться от навязывания каких-либо условий, отметив, что данное предложение «нереалистично и неприемлемо». МИД ожидает, что США «придут с новым предложением» по F-35 и ЗРК “Patriot”. Примечательно, что одновременно Анкара рассматривает возможность приобретения у РФ истребителей Су-57 и второго полка С-400.

А вот отношения с Израилем явно начали улучшаться: в марте состоялся первый за долгое время визит в страну израильского президента И. Герцога. На совместной пресс-конференции глава Турции Р. Эрдоган заявил, что их «общей целью с Израилем является возрождение политического диалога на основе общих интересов и взаимоуважения».

После этого визита появились сообщения, что стороны ищут возможность построить газопровод как одну из европейских альтернатив российским энергопоставкам. При этом Турция хочет вложить почти $10 млрд в добычу и транспортировку 540 млрд кубометров газа из Черного моря.

Началось восстановление отношений и с Саудовской Аравией: Эрдоган нанес визит в королевство, где встретился с королем Салманом и его сыном. Накануне визита Анкара решила прекратить суд по делу об убийстве Джамаля аль-Хашакджи, передав его Эр-Рияду. Продолжаются попытки нормализовать отношения и с Египтом: впервые за 9 лет в АРЕ был назначен турецкий посол. По словам Чавушоглу, прочные отношения с Каиром жизненно важны для Восточного Средиземноморья.

Наконец, Турция хочет в течение 15-20 месяцев вернуть на родину 1,5 миллиона сирийских беженцев, улучшив отношения с Дамаском и обеспечив безопасность на севере Сирии. Над сближением турецко-сирийских позиций работают КСА и ОАЭ. Чавушоглу уже заявил, что они «могут сотрудничать с Дамаском в вопросе борьбы с терроризмом, не признавая при этом режим Б. Асада». Правда, сирийцы эти сообщения категорически опровергли.

Сирия

Дамаск продолжает восстанавливать контакты с арабо-мусульманским миром. Так, сирийские представители обсудили в Джакарте пути развития торговых отношений с Индонезией.

Продолжается развитие отношений и с Эмиратами: министр высшего образования САР обсудил с временным поверенным в делах ОАЭ сотрудничество в научной и исследовательской областях. Абу-Даби поддержал Сирию и в ООН – постпред ОАЭ З. Нусейба назвала стабильность в Сирийской республике «важной опорой арабской безопасности». Кульминацией двусторонних отношений стал визит Б. Асада в Эмираты. Вашингтон выразил глубокое разочарование визитом, увидев в нем «попытку узаконить Асада».

Помимо ОАЭ Дамаск плотно контактирует с Оманом: лидеры двух государств провели телефонные переговоры. В ходе беседы стороны обсудили «братские отношения между двумя государствами и пути укрепления двустороннего сотрудничества». Кроме того, Сирия продолжает укреплять отношения со странами Персидского залива на культурном уровне. Об этом, в частности, свидетельствует показ сирийского сериала на саудовском телевидении.

А вот по мнению спецпосланника ООН по Сирии, сирийский кризис является «не замороженным, а горячим». Выступая в Совбезе, он отметил, что конфликт по-прежнему угрожает международному миру и безопасности. Также он напомнил о 6,8 миллионах беженцев и 6,2 миллионах внутренне перемещенных лиц. В свою очередь, генсек ООН А. Гутерреш подчеркнул необходимость политического урегулирования, чтобы сохранить суверенитет страны, территориальную целостность и независимость.

Тем временем Дамаск потребовал от ООН расследования действий международной коалиции при освобождении от террористов г. Ракка в 2017 г. Военная операция коалиции привела тогда к разрушению почти 80% жилого фонда, 29 мечетей, 40 школ. Погибло не менее 4 000 мирных жителей. Сирийские власти отметили, что коалиционные силы не делали различий между экстремистами и мирным населением. Кстати, Amnesty International расценила действия западной коалиции как «военные преступления».

Ирак

Иракцам пока так и не удалось выбрать президента, вследствие чего страна до сих пор остается без правительства. Выборы срывались несколько раз из-за отсутствия кворума. Согласно решению Федерального суда, парламент должен был избрать президента до 6 апреля, однако этого не произошло, и Багдад вновь оказался в политическом тупике.

На пост президента претендуют десятки кандидатов, но реальными считаются лишь двое: действующий президент Б. Салех («Патриотический союз Курдистана», ПСК) и Р. Ахмед («Демократическая партия Курдистана», ДПК). Салеха поддерживает т.н. «Координационная структура» – альянс проигравших последние выборы, а Ахмеда – альянс «Спасение Родины», в которую входят победившее на выборах движение «Ас-Саирун» во главе с М. Садром и коалиция «Ас-Сияда». КС выступает за коалиционное правительство, Садр же требует создания правительства национального большинства.

Отсутствие президента тормозит процесс создания правительства, и затяжной политический кризис грозит ухудшением и так уже непростой и тяжелой ситуации. Усугубляет положение и проблемы с продовольствием: из-за украинского кризиса Багдад начал усиленно закупаться пшеницей. На этом фоне спикер парламента М. Халбуси заявил о своем возможном уходе из политики.

Тем временем в страну после 8-летнего отсутствия вернулся эмир племен «дулайм» А. Сулейман. Эксперты считают его выход на иракскую авансцену попыткой нанести удар по альянсу «Ас-Сияда», ослабляя таким образом и позиции Садра.

Сам победитель последних выборов подверг резкой критике турецкую операцию на севере Ирака, заявив, что они «не будут молчать и не допустят агрессии». Официальные власти также осудили операцию Анкары, назвав ее «нарушением суверенитета и неприкосновенности страны».

Из других важных событий следует отметить иранский ракетный удар по базе израильского «Моссада» в Эрбиле. Существует несколько версий произошедшего, и, согласно одной из них, Тегеран направил израильтянам мессэйдж, чтобы те прекратили свои попытки дестабилизировать западные районы Исламской республики.

Отношения с иранцами для Ирака, безусловно, важны, в т.ч. и по причине необходимости импорта газа. Как рассказал министр энергетики страны, «создание единой энергетической сети со странами Персидского залива, о чем ранее сообщалось, оказалось весьма дорогостоящим проектом, и Багдад не может принять цены, предложенные аравийскими монархиями. Стоимость иранского же газа вполне приемлема и подходит Ираку».

На этом фоне один из лидеров Иракского Курдистана М. Барзани заявил что «в ближайшем будущем они станут экспортером газа в остальную часть Ирака, а также в Турцию и Европу, что будет способствовать энергетической безопасности этих стран». Данный проект крайне выгоден Эрбилю, Тель-Авиву, Анкаре и западным державам, т.к. он может стать альтернативой российским трубопроводам.

Ливан

Ливанцы в условиях жесточайшего экономического кризиса готовятся к парламентским выборам. Голосование запланировано на 15 мая, «если чего-то не произойдет», как отметил президент страны М. Аун.

Накануне выборов поддерживающее президента «Свободное патриотическое движение» (СПД) объявило о сохранении альянса с движением «Хизбулла», заключенного еще в 2006 г. В свою очередь, «Хизбулла» помирила СПД с партией «Аль-Марада», чтобы не допустить победы «Ливанских сил» во главе с прозападным С. Джааджаа.

Джааджаа тем временем попытался создать союз с партией «Аль-Мустакбаль» (ее лидер С. Харири ранее объявил об уходе из политики), но не преуспел в этом деле. Из предвыборной гонки вышел также экс-премьер Ф. Синьора, тоже пытавшийся объединить политиков против сил Сопротивления. А вот брат С. Харири, Баха, создал свое политическое движение, в т.ч. и при помощи американских лоббистов.

Тем временем в стране продолжается острый экономический кризис. Власти даже объявили о приостановке выдач загранпаспортов ввиду отсутствия финансирования. Как пишут СМИ, спрос на загранпаспорта вырос в десятки раз. Из-за кризиса участились случаи похищения людей с требованием выкупа: за 4 месяца текущего года произошло 53 таких случая.

Также в Ливане приняли закон, дающий властям полномочия в отслеживании финансовых переводов внутри страны и наложении ограничений на банковские счета и покупку иностранной валюты. Эти меры вызвали шквал недовольства у ливанцев, которые вышли на митинги протеста. Учитывая складывающуюся обстановку, вице-премьер С. Шами заявил, что его страна и Центробанк обанкротились.

Foreign Affairs одной из причин этого прямо назвала действия главы ЦБ и США. Как пишет издание, Вашингтон ведет избирательную политику в борьбе с коррупцией в Ливане, а санкции использует в борьбе с политическим оппонентами, в частности, с «Хизбулла».

Спасти ситуацию пытаются КСА и Франция, объявившие о выделении Бейруту €66 млн и создании совместного фонда для поддержки основных секторов. Однако эксперты считают, что главные цели фонда кроются совсем в ином.

Иордания

В Хашимитском королевстве от титула принца отказался сводный брат короля Хамза. До этого он в письме раскаялся за свое участие в мятеже. Тем не менее, The Economist пишет, что «соперничество внутри королевской семьи угрожает стабильности страны». Издание считает, что борьба за престолонаследие между Хамзой и наследным принцем Хусейном может усилить раскол между бедуинами и «палестинцами», учитывая тот факт, что мать Хамзы имеет палестинское происхождение.

При этом критика Абдаллы II становится все более частым явлением, а недавняя поездка монарха в Германию для операции на спине повлекла едкие комментарии о состоянии системы здравоохранения Иордании, считающейся одной из лучших в арабском мире.

Пессимизма добавляет и доклад Департамента государственной статистики о том, что в течение 2020-21 учебного года ок. 10 000 учителей потеряли работу. Основной причиной этого стала пандемия коронавируса, из-за чего школы ушли на дистанционное обучение, а некоторые и вовсе закрылись. Кроме того, рядовому гражданину грозят: высокие цены и безработица (половина молодежи не имеет работы), а экономика, по словам одного из бывших премьеров, близка к банкротству.

Опросы в стране показали все возрастающую аполитичность населения. Так, только 1% иорданцев имеют намерение вступить в политическую партию, и это на фоне попыток властей реформировать партийную систему. Помимо этого, 64% респондентов не доверяют правительству…

Во внешней политике Амман старается сохранить свою ведущую роль в защите исламских и христианских святынь в Иерусалиме. Иорданские власти заявили, что Израиль несет всю полноту ответственности за последствия эскалации напряженности в мечети Аль-Акса. По этому вопросу был проведен ряд встреч с лидерами арабских стран, на одной из которых Амман поспорил о статусе мечети с Абу-Даби. В целом все эти встречи оказались не очень результативными – нападения израильтян в Иерусалиме не останавливаются.

Палестина

Ситуация в Палестине продолжает ухудшаться: весь мусульманский мир следит за противостоянием в расположенном в Иерусалиме комплексе Аль-Акса – третьей святыни ислама. Самым мощным стал штурм мечети 15 апреля со стороны полицейских Израиля, в результате чего более 150 палестинцев были ранены.

Обострению ситуации предшествовали планы иудейской группы «Возвращение на гору», объявившей о намерении совершить жертвоприношения на Храмовой горе во время Песаха. При этом израильская полиция начала вторгаться в комплекс мечети едва ли не каждый день. Кроме того, Тель-Авив возобновил строительство т.н. стены апартеида.

Действия Израиля осудили даже его союзники в лице ОАЭ. Эр-Рияд же возложил на Тель-Авив всю ответственность за нападения и призвал международное сообщество сыграть свою роль. Генсек Совета стран Персидского залива также осудил действия израильских сил.

Ранее президент Палестины М. Аббас предупредил об опасных последствиях политики Израиля в отношении палестинцев. На встрече с госсекретарем США Э. Блинкеном он пригрозил «исполнить последние решения, принятые Центральным советом Организации освобождения Палестины, если Тель-Авив продолжит свои односторонние меры». Речь в данном случае идет о решении приостановить признание Израиля и прекратить обязательства Палестинской администрации по всем соглашениям.

На этом фоне ЮНЕСКО принял резолюцию, в которой говорится, что все действия Израиля, направленные на изменение идентичности Святого города и его правового статуса-кво, не имеют юридической силы. Резолюция также призывает Тель-Авив прекратить провокации и односторонние незаконные действия против Харам аш-Шарифа (Храмовой горы) и Старого города. При этом о притеснении говорят не только мусульмане, но и представители христианской общины.

Обуздать израильских ультраправых попытались палестинцы Газы и ливанцы, выпустившие несколько ракет по прилегающим территориям. В свою очередь, Иран отправил Тель-Авиву карты всех его ядерных объектов и складов, включая и недавно перевезенные. Повлияет ли это на израильские власти, пока не ясно…

Руслан Раминов, специально для портала

Muslim Politic

Read Full Article

 
«Украинский Моссад» готов к индивидуальному террору по всему миру

Read Full Article

Готовность к индивидуальному террору и его практическое применение киевский режим начал демонстрировать сразу после переворота 2014 года, когда стали убивать оппонентов и несогласных внутри майданутой страны. Заброски ДРГ в Крым и на Белгородщину, безответная ликвидация военных лидеров ДНР и ЛНР Силами специальных операций (ССО) Украины, действия радикально-меджлисовского* подполья происходили все 8 лет и продолжаются по сей день.

Согласно информации мэра Донецка Алексея Кулемзина, 1 февраля 2022 года в здании администрации Киевского района города было обнаружено и обезврежено взрывное устройство, установленное украинскими диверсантами.

С началом военной операции на Украине Киев призвал к тотальной партизанской войне на территориях, занимаемых российской армией. Демонстрации и убийства в Херсоне, поджог военкомата в Геническе, взрыв моста в Акимовке, что под Мелитополем, и взрыв 29 апреля в здании полиции только что освобожденного города Кременная в Луганской области свидетельствуют о том, что при отсутствии адекватного ответа террор будет нарастать.

Советник министра внутренних дел Украины Антон Геращенко после теракта в Кременной записал в Twitter: «К вниманию предателей и оккупантов из Херсона, Мелитополя, Бердянска, Новой Каховки и других временно оккупированных территорий. Требуйте немедленно 10-кратного роста оплаты за своё предательство, медицинскую страховку и страхование жизни от РосГосСтраха».

О праве украинцев начать убивать граждан России и своих сограждан стали говорить официально. Советник руководителя офиса президента Михаил Подоляк, сославшись на разрешение Блинкена (???!!!), оставил право убивать русских за Киевом.

Мэр Днепропетровска Борис Филатов, в 2014 году обещавший «вешать потом», теперь заявил, что у украинцев есть моральное право «спокойно и с совершенно незамутненным разумом убивать этих нелюдей (русских. – А.У.) уже по всему миру, неограниченное количество времени и в максимально больших количествах». «Методично и без лишнего героизма». Эти призывы звучат из СМИ, а телеведущий 24 телеканала Украины Фахрудин Шарафмал потребовал убивать русских детей. Потом, правда, извинился, но скрины не горят.

Русофобская истерия и желание убивать уже оформляется в организационные инициативы. До сих пор оголтелые свидомиты заявляли, что они создали свои бандеровские трибуналы, где выносят смертные приговоры всем от Пушилина до Кадырова и призывают создавать «базу данных рашистских извергов». Теперь же за дело берётся директор Государственного бюро расследований (ГБР) Алексей Сухачев, который сообщил о создании «украинского Моссада». Мол, мы, как евреи, найдем и накажем каждого в любой точке мира.

Свою контору, стоящую на довольствии Госдепа с его грантами, Сухачев именует «флагманом в деле расследований преступлений российских оккупантов» и уверяет, что «с учетом количества жертв и масштабов разрушений, создание украинского «Моссада» вполне оправданно», хотя признаёт, что появление такой структуры «относится к компетенции президента Украины, СНБО и парламента».

В «моссадники» будут набирать военных, имеющих опыт спецопераций, профессионалов Главного управления разведки (ГУР), Службы внешней разведки (СВРУ), СБУ, МВД, Государственной службы Украины по вопросам технической защиты информации и Государственной службы специальной связи и защиты информации. Сухачёв уверяет, что таких «бойцов» на Украине более чем достаточно.

Кастрюлеголовый «моссадник» анонсировал создание в ГБР на базе Главного следственного управления нового подразделения, которое будет специализироваться «на расследовании военных преступлений в связи с агрессией Российской Федерации».

Ещё один объект контроля – «граждане России, заехавшие на территорию Украины с 1 декабря 2021 года по 23 февраля 2022 года». А это 11 тысяч человек, которых подозревают в содействии спецслужбам России и среди которых проводят «соответствующие фильтрационные мероприятия». К делу приобщили региональные управления, которые разыскивают приезжих россиян. Стоит ли удивляться, что ежедневно украинские силовики докладывают о поимке десятков агентов и шпионов? И бурную деятельность демонстрируют, и обменный фонд набирают.

Сухачёв обещает, что в ГБР не забудут ни одного коллаборациониста, начавшего сотрудничать с русскими. Он уже приговорил мэра и депутатов Изюмского горсовета, Купянска, Мелитополя, Херсона, Геническа, Бердянска. Глава ГБР заверяет, что по состоянию на 26 апреля зарегистрировано уже более 320 производств по госизимене.

Заметим, что свидомые бредят Моссадом уже не первый год. «Вжопураненый» комбат Семен Семенченко мечтал о нем еще в 2015-м. «Я говорю об организации, подобной израильской. Тут бы и возвращение этих преступников на территорию Украины для судов…» – это уже унтер-фюрер запрещённого в России «Правого сектора»" Дмытро Ярош, 2016 год.

Беглый телеведущий Евгений Киселёв предлагал по примеру Моссада похищать персонифицированных русских, а прокурор Руслан Кравченко говорил в 2018 году, что «нужно доставить в страну с помощью специально созданного подразделения наподобие израильского Моссада» сбежавшего из страны Януковича. Всё это мы помним!

Наконец, совсем обдолбанный Зеленский положительно ответил на вопрос телеведущей Оксаны Мазур, будет ли он повторять моссадовский опыт его соплеменницы Голды Меир

Можно предположить, что «моссад-инициативы» будут продолжаться. Так же очевидно, что сами украинцы ничего путного не создадут. Но им будут помогать и организационно, и информационно, и материально. Да и прикроют, если что. Как говорится, англичанка гадит и других гадить научит. А значит, к этим «инициативам» Киева относиться нужно очень серьезно.

На территории России уже создана определенная украинская агентурная сеть, часть организованных украинских землячеств давно поддерживают националистический курс «исторической родины». Да и «укросимпатиков» среди русских развелось немало.

Не надо забывать и о заробитчанах, особенно с Западной Украины, которые осели внутри нефтегазодобывающей отрасли Сибири и Севера и, не скрываясь, подтверждают свою готовность к саботажу. Неспроста в последние недели участились пожары по всей России. А от мелкой пакости до покушения на указанных из Киева лиц путь не столь длинный.

Насколько Россия готова к такой форме войны на своей территории, пока сказать сложно. РФ до сих пор не реализует одно из правил войны – ликвидацию опасных и руководящих фигур противника. А «укромоссад», по сути, уже начал свою работу.

 
<< Начало < Предыдущая 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 Следующая > Последняя >>

Страница 51 из 267